Тигр

Расшарить:
  • 113
    Поделились

В январе этого года иранское правительство объявило, что в связи с необходимостью борьбы с загрязнением атмосферы планируется строительство мусоросжигающих заводов-амфибий, которые будут курсировать в течении Тигра. Предполагается, что эти заводы будут всплывать на поверхность реки для забора мусора, а затем погружаться на дно, где продукты сгорания будут захороняться непосредственно в донных грунтовых отложениях. В связи с этими событиями Фарух Навои, видный представитель иранского антропоглифического авангарда и активист движения «В Тигр дважды!» критически осмысляет наследие Ибн Рушда, Ансельма Кентерберийского и Тимоти Мортона, чтобы предложить новый взгляд на проблемы экологии, спекулятивного реализма и современного искусства.

Часто различают древний город и современный. Древний город отгорожен от окружающей местности стеной. Этому четкому географическому разграничению соответствуют ясные концептуальные разделения человеческого и природного, искусственного и естественного, идеального и материального, субъективного и объективного. Все эти разделения создала городская мысль докапиталистических эпох.

Соня Киселева для petushki.org

Современный город сливается со своим окружением так, что провести его географические границы можно лишь условно.

Речь здесь не только о том, что граница нечеткая. Граница между «городом» и «не-городом» вообще перестает существовать для внутреннего, городского наблюдателя. Когда современный горожанин едет «за город», он не попадает в объятья дикой, не-городской и не-человеческой реальности. Вместо этого он оказывается «на природе», в сельской местности, призванной воплощать для него идиллические пасторальные образы из массовой культуры. «На природу» горожанин привозит с собой город: порожденные городской промышленностью фризби, палатки и репелленты и порожденное городской жизнью восприятие (оптика которого участвует в конструировании «природы»).

Современный город, таким образом, не проводит внешней границы, которая отделяла бы его от не-города. Зато он проводит множество границ внутри себя: в городе вы можете включить телевизор и смотреть «политику», пойти в фитнес-клуб и заняться «спортом», отправиться на выставку и насладиться «искусством», поехать в парк и оказаться «на природе». На поддержании этих внутренних границ строится городской порядок. Отстутствие же внешней границы создает своего рода трансцендентальную видимость, придавая городскому порядку вид онтологической данности.

Но если границы смешиваются, это может дезавуировать онтологию города, за которой обнаруживается другая, не-городская реальность. Эта реальность не делится на рубрики, она состоит из симбиотических групп и популяций. Существует возможность увидеть всю реальность как не-городскую: здания, электросети, трансформаторные будки со спрятанными в них процессорами образуют экосистемы ничуть не хуже, чем бабочки, цветы и осы-наездники. Люди тоже встроены в эти экосистемы, сосуществуя в них с другими популяциями. Люди сосуществуют и друг с другом, а потому не составляют Человека или даже Человечества в единственном числе.

Поскольку не-городская среда не делится на рубрики, в ней нет внешней позиции и невозможна привилегированная позиция наблюдателя или творца. Иллюзию такой позиции постоянно навязывает нам город: мы можем смотреть «политику», не занимаясь политикой, поехать «на природу», оставаясь «человеком»,; можем пойти на выставку искусства и практиковать там кантовское незаинтересованное суждение.

В не-городской, экологической реальности подобное невозможно. Представьте, что вы пошли на выставку современного искусства, а в конце вам рассказали, что, пока вы гуляли по залам и рассматривали инсталляции, ваши легкие вдыхали диоксины: канцерогенные и мутагенные вещества, которые попадают в атмосферу при горении некоторых видов пластика. Несмотря на шок, вы можете назвать случившееся «терактом» или, по крайней мере, «политической акцией». Тем самым, вы получаете хотя бы некоторое успокоение, возвращая произошедшее в «онтологический» порядок города с его заранее заготовленными рубриками для всего, что может случиться (поэтому, в некотором смысле, в «городе» никогда ничего не случается).

Но представьте теперь, что никто специально не травил вас диоксинами, и речь попросту шла попросту о тех концентрациях вредных веществ, которые неизбежно присутствуют в атмосфере больших городов. Как вам теперь назвать случившееся? Это не было терактом, не было в полном смысле и политическим актом, поскольку художник зачем-то отказался от средств, которые могли бы сделать его жест по-настоящему политически эффективным. Случившееся подорвало бы для вас городской концептуальный порядок, открыв странную не-городскую эко-реальность. В ее нынешнем виде эта реальность такова, что вы не можете не дышать диоксинами. «Внешней» позиции не существует. Вы живете, чтобы дышать диоксинами, и дышите ими, пока не умрете. Вдохните поглубже: возможно, сегодня это и есть искусство.

Фарух Навои, активист движения «В Тигр дважды»


Расшарить:
  • 113
    Поделились

Добавить комментарий