Джоанна

Расшарить:

Экранизация романа Э.Норвик «Джоанна» — тот редкий случай, когда тончайшие эстетические нюансы бережно перенесены со страниц книги в область визуального, но эмоциональная окраска фильма от первоисточника отличается кардинально. Ряд критиков отметил, что делать из психологического триллера комедию – последнее дело, в то время как комиссия Мессинского кинофестиваля признала « оригинальное режиссерское решение и « впечатляющий актерский состав». Что и говорить – вместо мрачной истории о комплексе Электры в декорациях, достойных Эдгара По или классических нуарных детективов, создатели предлагают нам историю хоть и не лишенную болезненности, но по-своему светлую.

Основной конфликт — борьба стокгольмского синдрома с инстинктом самосохранения в белокурой головке главной героини — сохранен, однако общая структура ими перекроена столь смело, что писательнице остается только разводить руками в ответ на вопросы разъяренных поклонников.

Действие фильма происходит на съемочной площадке исторического сериала о богатом семействе в конце 19-го века. Юная актриса исполняет небольшую роль служанки по имени Джоанна– у нее льняные волосы, бледная кожа и сердечко, полное подобострастия к отцу хозяина. Стереотипный расчетливый злодей, в глазах служанки он является верным себе и справедливым человеком, знающим о жизни больше других. В кухонных перебранках с другими слугами она защищает хозяина, искренне веря, что все кривотолки о его преступлениях — не более, чем клевета, вызванная завистью к благородному человеку. Она молит Деву Марию о том, чтобы встретить его в коридоре, а встречая, роняет предметы и теряет сознание. Между тем ей очевидно, что предмет восхищения скорее узнает в лицо всех своих лошадей, нежели вспомнит лицо одной из своих служанок.

К разочарованию героини, вне съемочной площадки гордый хозяин становится не более чем седеющим весельчаком: смешит гримеров, травит охотничьи байки и пьет кофе из пластикового стаканчика вместо того чтобы пить кровь поверженных врагов из серебряного кубка. Актрисе кажется, что Он настоящий остался « по ту сторону», а эта сторона его жизни – подделка. Она забывает, что сама придумала себе историю, чтобы обогатить свою роль, чувствует себя обманутой и всеми силами старается уловить хоть след своего господина. Однако попытки ни к чему не приводят: без камеры нет ни горделивой осанки, ни стального блеска в глазах. Зато он с радостью показывает всем смешные видеоролики с ю-туба, а однажды удостаивает ее приватной беседы, в которой рассказывает о рационе своих биглей. Джоанна не желает верить в возможность зла, но без него мир для нее теряет краски.

Роман от фильма отличает следующее: читая главы в произвольном порядке, мы получаем разные варианты развития событий. И однозначного ответа на вопрос, что же имеет место в реальности, нам не дается. Спектакль, в котором актриса играет служанку? Или поместье, в котором служанка придумывает спектакль, чтобы избавиться от наваждения и десакрализовать свое священное чудовище? Фильм же однозначно рассказывает нам историю об актрисе, поверившую в историю служанки и влюбившуюся в экранный образ демонического аристократа.

Контраст между леденящей душу викторианской тяжестью и уморительными шутками сериального закулисья — это даже не меланхоличный фарс «Бердмэна». Это нечто пугающе-сентиментальное – как стыдный сон, который ты видел вчера.

Нелепая, на первый взгляд, эклектичность, сглаживается единой цветовой гаммой – пыльно-серо-розовой — и тревожным звукорядом от необарокко-психоделического коллектива The Weeds.

Нельзя не согласиться с комиссией Мессинского кинофестиваля: актерский состав фильма и впрямь, как минимум, запоминающийся. Для фотомодели и иконы стиля миллионов девочек-подростков Фионы Йорк это первая роль в кино, и лукавый прищур Уолтера Сепира – самого породистого кинозлодея последней четверти века по версии журнала «Гермес» — самым щемящим образом оттеняет ее красоту фарфоровой статуэтки. Наблюдать за их метаморфозами – из нуарных персонажей-символов в заурядных киноработяг и обратно – и жутковато, и неловко, и неописуемо приятно.

Стоит упомянуть следующий факт: хотя режиссер фильма утверждает, будто не стремился проинтерпретировать роман Э.Норвик в политическом смысле и отнюдь не считает правильным однозначно понимать происходящее с Джоанной как иронию над неоконсервативными идеями и их романтизацией. Однако не станем отрицать, что подобное прочтение возможно, и что оно позволит под другим углом рассматрировать и темные дела, запертые под ключ в бюро из красного дерева, и тяжелые подсвечники, и батистовые сорочки, и гротескные семейные портреты в тяжелых рамах.

Илья Фрид


Расшарить:

Добавить комментарий